Три месяца — столько потребовалось времени, чтобы от абсолютного жизненного ноля вернуться к норме. Выстраданных три месяца, разрыва между внешней маской непринуждённой весёлости и внутренним саморазрушением, месяцы апатии, паралича чувств и желаний, самообмана, отчаяния, попыток что-то наладить. Самое удивительное: весь размах душевного выгорания развернулся только сейчас, когда все позади — тогда же, в эти кошмарные месяцы просто не верилось, что что-то идёт не так фундаментально; все виделось, как череда случайных промахов, ошибок, а вовсе не как целостная картина тотальной разбитости сознания.
Но решить проблему можно, только встретившись с ней лицом к лицу. Где-то в конце ноября, совершенно случайно, казалось бы, без какого-либо повода, в голове что-то щёлкнуло: «что происходит? что со мной?» — и запустился механизм саморефлексии.
читать дальше, о том, что эмоциональное выгорание — зло, а друзья бесценныКак ни странно, это был счастливый момент. Момент осознания. Словно очнувшись от болезненно-тяжёлого миража самообмана, я обнаружила себя где-то на самом экзистенциальном дне. Жизнь растеряла все свои краски, я чувствовала лишь абсолютное бессилие, реакция на вызовы внешнего мира всё больше автоматизировалась, общение вызывало раздражение, а после раздражения произошёл и вовсе уход от любых социальных связей. Но самой страшной была пустота. Ощущение, словно все чувства и переживания просто истёрлись, заржавели, притупились — страшно было осознавать, что даже сильнейшее потрясение вызовет лишь слабый, быстро сходящий на нет ответ.
И пришлось решиться на подъем. Взять волю в кулак. День за днём, по крупице возвращать себе спокойствие, баланс. Срываться, оступаться, снова выжигать уже достигнутое — и начинать все сначала. Это не был какой-то планомерный труд вроде «сегодня нужно душевно успокоиться ещё на 0,2%», я почти не отдавала себе в этом отчёта. Просто инстинктивно выстраивала в себе заново то, что люди зовут «нормальным состоянием», и что я так хаотично и основательно разрушила до этого. Кто бы знал, что норма — это вовсе не скучно. Это прекрасно. Это стартовая точка, из которой можно отправиться куда угодно, за любой из звёзд.
Знаете, у меня получилось. Да, я потратила три чёртовых месяца своей жизни, чтобы вернуться к самому началу, но я не жалею.
Я чувствую себя... легко. И хочется наслаждаться этой лёгкостью, упиваться ею без оглядки, но рука об руку со столь сильным желанием идёт едва заметный, но оттого не менее сильный страх — страх снова упасть, потерять равновесие, лишиться опоры. Из-за этого страха первые шаги по направлению к нормальной жизни получаются робкими и осторожными; но главное, я могу эти шаги сделать и я их делаю. Равновесие — это только начало. Ещё многое нужно сделать, чтобы обрести былой энтузиазм: устроить себе небольшую переоценку ценностей, понаставить на карте жизни флажки новых целей, воспринять, наконец, тот смысл, который стоит позади этих мечт-флажков. Это тоже будет нелегко, но это необходимо, если я не хочу снова вернуться в гостеприимно раззявленную пасть отчаяния и окончательно стереть в пыль свою личность.
Помимо этой радости — самообновления (хоть некоторые кусочки «я» склеены только скотчем и держатся на честном слове) — есть ещё одна. Друзья. Они пострадали от моего «опустошения» чуть ли не раньше меня самой, ведь три месяца назад я обернулась нелюдимым раком-отшельником и оборвала связь абсолютно со всеми. Сообщения сыпались и сыпались, становились все тревожнее, а я просто не находила сил, чтобы ответить, настолько угнетала и раздражала сама мысль об этом. И вот, когда смутно стало чувствоваться успокоение, в связи с друзьями возник ещё один страх — дождались ли они? Примут ли обратно? Не разрушила ли я дружбу своим молчанием?
Это было трудно, пересилить себя, решить, что дальше в молчанку играть нельзя, и если кто-то решит уйти - то лишь по моей же вине. Надо сказать, что, несмотря на уход от общения, весточки и попытки достучаться до меня даже спустя три месяца очень помогали во время возвращения к норме. Было к чему стремиться. К кому возвращаться.
И я была поражена — друзья... друзья мне были рады. Несмотря ни на что. Вопреки всему. И я всегда буду им бесконечно благодарна за их терпение и веру в меня, за поддержку без слов, на расстоянии, даже когда они не знали, с чем конкретно я борюсь. За то, что они придают моей жизни столько смысла.
Вернуться со щитом или на щите — какая, собственно, разница, если самое важное: вернуться?